О детях, Боге и байкерах

Иван Охлобыстин Девочек я учу так: когда замуж выйдете, то всегда должны помнить, что главное — это обеспечить папу, — рассказывает Охлобыстин, пока его снимает фотограф в индустриальном антураже Sexton. — Я вбиваю им в головы несколько истин, кроме основополагающих догматически-богословских, например, что, как это ни печально, лучшие друзья девочек — это действительно бриллианты. У нас договоренность такая: я их балую только для того, чтобы они потом баловали меня. На каждой из них лежит обязанность: на Анфисе — дом и самолет, на Дусе — дом и машина, на Варе — дом и яхта. У них есть фотографии, как это примерно должно выглядеть, чтобы девочки мои запомнили, что именно папа любит. Чтобы не было никакой ерунды вроде Lamborghini, потому что у меня, как у колхозника, это ассоциируется с мотоциклом — мы, колхозники, обычно такие вещи в сарае к стене ставим. А еще я официальный капеллан клуба НОЧНЫЕ ВОЛЕИ. Когда кто-то разбивается, главная проблема пастыря в том, что уже в самом начале отпевания в церкви половина пьяных, а к концу разве что от покойника и пастыря не пахнет. Но это прекрасная аудитория. Когда они в первый раз приехали, я Хирургу сказал: «Хирург, ну ты знаешь, что в церкви курить нельзя, бабы — в шапках, а мужики — без». Потом подошел к стоянке на набережной и попросил убрать машины, начальник охраны лишь улыбнулся язвительно, а на следующий день уже бегал за мной с белым лицом. Они ведь как приезжают: стоят два «Лексуса», а между ними — «Урал». Пройти нельзя, зато удобно: ручки есть куда облокотить. Они прямо через капот прыгают, зайки, — и в церковь молиться. Хорошие зайки. А рядом староста бегает из храма: «Ой как хорошо, как монастырь, живой монастырь», — они же с бородами все, здоровые.